Skip to main content.

Журнал «Антенна»

Интервью Михаила РЫБАКА «Тихо сам с собою...»

В конце 80-х начале 90-х годов ушедшего века многим, уезжавшим из голодной, разваливающейся страны, хотелось быстрее адаптироваться к новым, не скажу родинам, скорее, местам проживания, и, забыть родные города и селения, оставленные, как думалось тогда, навсегда. Но всё оказалось не так просто. Ностальгия штука неуловимая, непонятная. Она часто проявляет себя через невидимую тягу к мелочам, оставленным в своём бывшем доме. И к привычной культуре, тем более, что среди уехавших большинство составляла интеллигенция. Так в странах эмиграции появилось множество центров культуры, студий, театриков, которые, по большому счёту, ни на что не претендовали, а выполняли, а многие и сегодня ещё выполняют, скорее психотерапевтические функции, чем функции, относящиеся к области искусства. А вот рождения чего-то иного, серьёзного, с определёнными художественными задачами и требованиями, как бы и не предполагалось. Тем удивительней возникновение в Штутгарте крепкого, интересного, профессионального русского театра под руководством киевского режиссёра Михаила Рыбака.

Анатолий Лемыш (Газета «2000» Киев).

Когда мне позвонил с просьбой написать статью о моём театре главный редактор журнала «Антенна» Марат Абишев, я подумал: с одной стороны - надо бы помочь в становлении новому журналу и написать... А с другой стороны - в Германии появляются (а некоторые появились уже давно и имеют приличный стаж) газеты и журналы, которые не всегда отличаются хорошим вкусом и интересной аналитической информацией. Я тут же попросил господина Абишева прислать мне несколько экземпляров журнала для ознакомления, что было сделано незамедлительно (хочу заметить, что расторопность и пунктуальность в большинстве случаев не являются типичными характерными чертами русскоговорящих людей), и ещё рекомендации писателя Бориса Рацера и журналиста Александра Фитца, людей, с которыми я давно знаком и дружен и, которым всецело доверяю - окончательно убедили меня в необходимости написания статьи именно для этого журнала. Теперь стоял вопрос: какую форму выбрать для повествования. И поскольку я долгое время работал на телевидении, вёл ток-шоу и мне приходилось брать интервью у самых разных известных и популярных людей, я решил: «А попробую-ка я взять интервью у самого себя!.. Чем чёрт не шутит... Таких «китов» интервьюировал - с собою, что ли, не справлюсь?..» И вот родилось своеобразное интервью для журнала «Антенна» под общим названием «Тихо сам с собою...»

В самом начале хочу обратить ваше внимание на небольшое примечание: интервьюировать будет Михаил Рыбак, т. е. М.Р., а отвечать будет Рыбак Михаил, т. е. Р.М.. Ну вот, теперь, кажется, всё. Поехали.

М.Р. Не так давно состоялся ваш творческий вечер, который шёл в двух отделениях больше трёх часов и на котором вы пели. Некоторые песни были написаны лично вами (и слова, и музыка), звучали импровизации на различных музыкальных инструментах, актёры театра играли отрывки из поставленных вами спектаклей, на широком экране демонстрировались эпизоды из ваших телевизионных работ и т. д. Долго не смолкали восторженные аплодисменты! Крики «Браво!» Море цветов! Почему вы свой вечер назвали «Всем моим врагам назло!» и чем продиктовано такое название?

Р.М. Я очень люблю детективные истории. Потому что неизвестность, как правило, сохраняет напряжение. А мне бы очень хотелось, чтобы читатель стал полноправным участником данного интервью и дочитал его до конца. Поэтому позвольте мне не отклоняться от курса жанра и ответить на ваш первый вопрос в самом конце нашей беседы...

М.Р. Что ж, согласен. Я знаю, вы были в составе редакционной коллегии «Антологии мирового анекдота». А редактировали это издание Юрий Никулин, Михаил Жванецкий, Григорий Горин, Эльдар Рязанов. Как вы попали в такую престижную компанию?

Р.М. Мне посчастливилось работать над этим 9-томным изданием, где каждому из соавторов поручалось собрать и систематизировать анекдоты на определённую тему и написать вступительную статью. Мне достался том «Профессия». Практически со всеми этими талантливейшими людьми я был знаком очень давно, ещё до выхода «Антологии» в свет. Я ведь много работал в Москве, Ленинграде, в других городах бывшего Союза, хотя закончил актёрский факультет в Киеве. Кроме того, много выступал на эстраде. У меня была своя концертная программа, я даже стал победителем Первого Украинского и Второго Всесоюзного конкурса артистов эстрады. Председателями жюри были соответственно Юрий Тимошенко (Тарапунька) с Ефимом Березиным (Штепсель) и Аркадий Райкин. Но особенно меня стала увлекать режиссура. Я получал приглашения из разных театров и филармоний, помимо драматических спектаклей, ставить эстрадные и цирковые номера и программы, в которых работал со многими звёздами театра, эстрады и кино. Профессия режиссёра в России и на Украине понималась и понимается гораздо шире, чем в Германии. Режиссёр должен уметь ставить всё... Видимо, это и привело меня, профессионального актёра и режиссёра, на Украинское телевидение.

М.Р. Вы вели ток-шоу?

Р.М. Не только вёл. Это была авторская программа, и называлась она «Entre поus» або «Вiч-на-вiч», что в переводе с французского и украинского означает «С глазу на глаз». Гостями программ были Армен Джигарханян, Михаил Боярский, Сергей Кичигин, Александр Розенбаум, Александр Малинин, Филипп Киркоров и целый ряд других любимых в народе и талантливых людей. Кстати, эта передача имела очень хороший рейтинг и выходила в эфир субботними вечерами.

М.Р. Я знаю, что вы в Германии ещё и в кино снимались.

Р.М. Пока только дважды. Выпускница Людвигсбургской киноакадемии Сара Моль (Sarah Моll) пригласила меня в картину «Блюз Джевады» на роль Герберта. А в другой картине режиссера Фритца Баумана (Fritz Baumann) «Ананси» я сыграл роль капитана торгового судна. Летал на съемки в Испанию и Африку. Хочу заметить, что фильм снимался англоязычный, и уже потом в Берлине была произведена синхронизация на немецкий язык.

М.Р. Ничего, что ваш герой говорил с русским акцентом?

Р.М. Так ведь так и задумывалось по сценарию - капитан-то родом из России.

М.Р. Почему вы всё-таки уехали? Причём в пик вашей популярности не только как актёра и режиссёра, но и как автора и ведущего популярной телевизионной программы. Ведь русско- или украиноязычным людям с такими профессиями, как у вас, на Западе работы практически нет.

Р.М. Знаете, это очень больная и животрепещущая тема, которая требует отдельного разговора. Боюсь, что если мы на ней остановимся, то явно не впишемся в регламент, отведённый журналом «Антенна». По жизни я «игрок»... Страстно люблю неизведанное, многое люблю начинать с нуля. Помните, как в песне: «Я часто время торопил, привык во все дела впрягаться...» И потом - был хороший повод. К моменту получения разрешения на выезд дочь училась в Штутгартской балетной академии, и мы с женой подались за ней. Сначала, конечно, было очень трудно. И главная трудность - незнание языка. Но наша семья очень много работала над собой, чтобы этот барьер преодолеть. Во многом, конечно, помогли языковые курсы. И если Алла, моя жена, тоже человек из мира искусства, в прошлом балерина, после них быстро нашла себе работу балетмейстера и педагога, то лично я, как режиссёр, долго получал отказы. Наконец пришло предложение от известного немецкого оперного режиссера Фритца Гросса быть его помощником в постановке оперы Карла Марии Вебера «Вольный стрелок» на оперном фестивале в Гейдельберге, и это явилось первой ступенькой к моему восхождению. Он был приятно удивлён, когда, работая над музыкальным материалом оперы, я мог спокойно сесть к роялю и сыграть любой кусок из партитуры. У меня ведь, кроме актёрского и режиссёрского образования, за спиной было и музыкальное училище. А потом, как это часто бывает, помог «Господин Случай». Я думаю, есть какие-то силы, которые нас ведут и нам помогают. Однажды в библиотеке ко мне подошёл, будто Богом посланный, совершенно незнакомый человек, мы разговорились, и я, естественно, рассказал ему о моём театральном прошлом. Он лично к искусству отношения не имел, но, расставаясь, мы обменялись телефонами, как я понимал - только из вежливости. Ан нет... Спустя несколько месяцев от него вдруг позвонил продюсер и сказал, что ему необходим режиссёр на постановку оперы «Сон в летнюю ночь» Шекспира на музыку английского композитора Генри Пёрселла. Я спросил: «Сюжет шекспировский, а чьё либретто?» На что он ответил, что либретто-то и нет, поэтому никто не берётся за постановку. А надо сказать, что в XVII веке Пёрселл написал оперу «по мотивам», безо всякого либретто, вроде: «Лошади скачут, фонтаны бьют, люди поют». В части драматургии никакого сюжета не было, и я ему ответил, что мне нужна неделя на раздумья. Засел в библиотеке, собрал все немецкие переводы этой пьесы и на их основе начал писать версию собственного либретто на музыку Пёрселла. За 10 дней были готовы два акта трёхчасовой оперы. Вскоре я приступил к постановке совместно с дирижёром Петером Лаутербахом, и она с успехом шла на оперном фестивале земли Баден-Вюртемберг, на афише которого я уже значился как главный режиссёр-постановщик и автор либретто.

М.Р. Получается, вы работали с английским и немецким переводами, не зная как следует ни того, ни другого языка?!

Р.М. Именно так. Конечно, это был риск. Я писал, рифмовал в меру своего скудного понимания английского и знания немецкого, выученного за полтора года. Но здесь такая система. Как тест на выживание. Если ты не барахтаешься и не пытаешься выплыть, тебя затягивает на дно. Когда мы ехали в Германию, внутренняя установка нашей семьи была чёткой и определённой: мы должны интегрироваться в местную жизнь, много работать над языком, чтобы не быть глухими и немыми, постараться вникнуть в достижения другой культуры и постичь их. Тем более что мы приехали сюда уже не молодыми людьми. И всё-таки потом, когда опера вышла в свет, появились положительные статьи и рецензии, где, в числе прочего, критики хвалили либретто и совершенно не акцентировали на том, что я иностранец...

М.Р. Но, несмотря на первые успехи в оперном жанре, в 1998-м году вы напечатали в газетах объявление о наборе в труппу создаваемого вами театра.

Р.М. Я давно подумывал о том, что недостаточно работать эпизодически. Конечно, хорошо - там оперу поставить, здесь - в кино сняться. Но ведь существуют и собственные проекты, которые хочется реализовать. Конечно, живя в чужой стране и разговаривая не на родном языке, осуществить это не так-то просто. Я мечтал о создании такого театра, в котором мог бы ставить пьесы с хорошей драматургией, отвечающей моим принципам и взглядам на жизнь. В Штутгарте не было такого количества профессиональных русскоязычных актеров, необходимых для этих работ, а приглашать людей, например, из Берлина или из других городов было очень сложно, да практически и невозможно как организационно, так и финансово. Нужно было оплачивать проезд, гостиницу... И тогда я решил, что неплохо бы набрать и подготовить курс артистов, аналогичный курсам в театральных институтах, где студенты постигают азы актёрского мастерства, сценической речи, пластики, одним словом, актёрского ремесла. Должен сказать, что, по моему глубокому убеждению, профессионалами студенты (будущие актёры) становятся не после окончания вуза, а только под воздействием конкретного режиссера, работая в конкретном театре, то есть на практике. И критерием оценки театральных работ должно быть только одно: спектакль волнует или не волнует, нравится зрителю это действо или не нравится, а не, скажем, набор московских «звёзд» в привозимых сюда «Антрепризах», чьё постановочное и игровое качество во многом оставляет желать лучшего. Хотя они все дипломированные актёры и режиссёры.

М.Р. И к вам потянулись, как профессионалы, так и люди, влюблённые в театр, некоторые из которых не имели дела с таким тонким понятием, как актерское ремесло. Казалось бы, что может театрик, один из десятков, вспыхивающих на сезон-два в эмигрантской среде? Однако что-то всё-таки состыковалось - ваша энергетика, запал исполнителей, расположение звёзд. Два года вы лепили актёров из своих студийцев. И первый же спектакль в декабре 1999-го года заставил серьёзно заговорить о новом театре.

Р.М. Именно о Театре! И заговорить серьёзно, потому что я выбрал для дебюта рискованный, но очень сильный материал - пьесу Григория Горина «Поминальная молитва» по мотивам произведений Шолом-Алейхема. Молочник Тевье теряет дочерей, любимую жену, дом; его изгоняют с того места на земле, где он прожил жизнь и где похоронены его дед, отец, жена. И всё же он находит в себе силы выжить. Тевье можно назвать современным Иовом, воплощением духа - притесняемого и страдающего, обретшего мудрость и потому непобедимого. Это символ человеческого в человеке. Но режиссёры этой пьесы всегда сталкиваются с проблемой восприятия. Трудно играть Тевье после таких мастеров, как Евгений Леонов, Михаил Ульянов, Богдан Ступка. Это самонадеянно, если не сказать жёстче! Те, кто видел «Поминальную молитву» в Ленкоме у Марка Захарова или «Тевье-Тевеля» в Киевском театре им. И. Франко, с трудом могут представить себе иные прочтения этой пьесы. Тем не менее, среди моих студийцев был Эдуард Шмидт, который роль Тевье сыграл очень достойно и достоверно. Она оказалась ему по плечу. Столь же замечательно сыграла Голду, жену Тевье, Ирина Манова. Сложился крепкий актёрский ансамбль: Геннадий Якубенко, Владимир Мельников, Алексей Пудовкин, Евгения Манова, Илья Аптус, Инна Цинман, Владислав Марценюк, Евгений Ушаров, Мария Рыбак, Александр Фридманис, Лигита Жельвите, Юрий Ковалишин, Энгелина Шмидт, Александр Ушаров, Геннадий Вебер, Фаина Подскребко, Ирина Назарова, Виктория Скопп, Оксана Троицкая, Ольга Мартин.

М.Р. Спектакль сделан на крепкой реалистической основе, без новомодных сценических изысков. И в то же время в каждой своей фразе, в каждой мизансцене он символичен, многослоен. Когда вы ставили Шолом-Алейхема, был соблазн подать его с этаким «местечковым» колоритом, с утрированными, как часто пытаются играть евреев, ужимками и гримасами?

Р.М. Да, вы правы. Но в период постановочной работы я пытался удержать актёров от внешней похожести на фольклорных персонажей. Я пытался их убедить в том, что главная задача - это максимально достоверно показать глубину человеческой психологии, невероятных трагедий и радостей. И поэтому, казалось бы, обыденный, но насыщенный афоризмами и цитатами из Талмуда текст вдруг вспыхивал искрами иллюзий с нынешней эпохой, отчего приобретал вневременное звучание. А в финале спектакля я попытался повернуть сюжетную линию таким образом, что, когда уже всё разорено в доме, когда умерла жена Голда и он, Тевье, и его земляки-евреи изгнаны и оплакивают потери - трагедия не давит и не создаёт настроение безысходности. Сквозь неё пробивается луч надежды, и душа испытывает освобождение. Высокое библейско-поэтическое сказание!

М.Р. После премьеры трудно было представить, что в спектакле заняты студийцы, а не маститые артисты. Даже скептически настроенные интеллектуалы, которых в эмигрантской среде хватает, не могли не отдать должное постановке. Уровень сразу выделил ваш театр из ряда подобных, возникавших в сообществах эмигрантов. И что последовало за «Молитвой»?

Р.М. Спектакль для детей «День рождения кота Леопольда» Аркадия Хайта на музыку Бориса Савельева. Шёл он и идёт у нас на двух языках - русском и немецком, в зависимости от аудитории. В нём очень много танцев, песен... Заметны и значимы работы музыкального руководителя Александра Сабова и балетмейстера Аллы Рыбак. И, как вы понимаете, не только в этом спектакле.

М.Р. Следующая большая сценическая работа, чеховский «Иванов», также вызвала большой интерес зрителей и критики. Вы поставили Чехова так, что в ней прочитывались ассоциации с нынешней интеллигенцией, загнанной на обочину жизни «новыми русскими».

Р.М. «Иванов» - это драма порядочного, неглупого, некогда энергичного человека, сломавшегося под грузом обстоятельств. Он даёт волю своим расшатавшимся нервам и теряет почву под ногами». Так примерно писал об «Иванове» сам автор. Получился спектакль, продолжающий тему «Поминальной молитвы», но на ином материале и с другой степенью сопротивления житейским трудностям. Постановка, по сути, о вечном: о любви, порядочности, достоинстве. Эти понятия неподвластны эпохам. Главные роли в этом спектакле превосходно сыграли Алексей Пудовкин, Евгения Манова, Лигита Жельвите. Особенно приятно, что комиссия и оргкомитет по проведению в октябре 2004 года III Интернационального симпозиума-конгресса, посвященного 100-летию со дня смерти Антона Павловича Чехова, в германском городе Баденвайлере для показа чеховедам всего мира и широкой публике отобрала всего два театра: МХАТ им. Чехова с «Чайкой» и Евгением Мироновым в главной роли и нас с «Ивановым».

М.Р. И наконец, постановка пьесы бывшего петербургского, а ныне мюнхенского драматурга Бориса Рацера «Весна приходит осенью». В первоначальном варианте она называлась «Русский медведь».

Р.М. Да. Сюжет об американской миллионерше и эмигранте из России, который подрядился поработать садовником. Русский подался за океан ради детей и внуков и оказался им не очень-то нужен. Затем появляются друзья миссис Старк, и сюжет делает непредсказуемые повороты. Порой забавные и веселые, порой - наоборот. Это рассказ о встрече двух одиночеств. Весь актёрский квартет во главе с Аллой Рыбак, она исполняет роль миссис Старк, играет великолепно. Поэтому зрители принимают их восторженно, с повлажневшими от слёз лицами, явно проявляя понимание, сочувствие и соучастие. В спектакле заняты Заслуженный артист Украины Геннадий Якубенко, артисты Ирина Манова и Эдуард Шмидт.

М.Р. Наверное, это очень нелегко - создавать театр в эмиграции. Своей публики очень мало, ни господдержки, ни помощи меценатов... Как сказал Юлиан Панич, живущий в Париже: «Создавать театр в эмиграции - это утопия».

Р.М. «Надо, - как сказал один очень уважаемый мной человек, писатель Владимир Кунин, - быть безумцем и невероятным фанатом своего дела, чтобы на такое решиться». Да, действительно тяжело, и нужно быть одержимым человеком, но главное - верить и не сдаваться, как бы порой ни было трудно. Делать начатое тобой дело, несмотря ни на что, говорю я себе.

М.Р. Но ведь настоящий театр - это целое производство?

Р.М. Именно. Мы постоянно сталкиваемся с массой проблем. И это не удивительно. Вы ведь сами сказали, что театр - это целое производство. И к тому же необходимо иметь целую группу административных работников, которые могли бы профессионально организовать гастрольный график. Ведь в других городах Германии, кроме Штутгарта, нас практически ещё не знают.

М.Р. Как же вы справляетесь со всем этим без поддержки меценатов, спонсоров?

Р.М. Всё, что мы зарабатываем на выступлениях, мы вкладываем в развитие материальной базы: в декорации, костюмы, звуковую и световую аппаратуру, аренду помещений, транспортные расходы и ещё многое-многое другое, что сопутствует производственному театральному процессу. А если учесть, что я приверженец реалистического театра и в «Иванове», скажем, действие происходит в имении, то ли Иванова, то ли Лебедева, то и декорации должны быть соответствующие, а не условные два ящика. Так что мы сами себя инвестируем, то есть, обуваем и одеваем. Конечно, было бы совсем неплохо, если бы появился меценат или человек, пожелавший финансировать дело, которому мы служим, и так же, как и мы, был бы кровно заинтересован в развитии русского театра за рубежом. Думаю, мы могли быть взаимно полезны друг другу и реально содействовать развитию русской культуры далеко за пределами тех мест, где мы родились.

М.Р. Когда в последний раз вы были в вашем родном Киеве?

Р.М. Давно. Хотелось бы приехать не просто так, а со своими работами. Я знаю, на Украине, в частности в Киеве, да и в других республиках бывшей необъятной страны проводится много театральных фестивалей. Думаю, что мы бы в них вписались. Нам есть что показать! Тем более что приехали бы мы как «Русский зарубежный театр».

М.Р. Вернёмся к началу нашей беседы. Почему всё-таки творческий вечер «Всем моим врагам назло!»?

Р.М. Видите ли, я не верю, когда человек говорит, что у него нет врагов, а сплошь и рядом одни только поклонники и друзья... Это настораживает. Но когда враги, да ещё «невидимые», идут в атаку - это настораживает куда больше. В последние несколько месяцев эти «герои невидимого фронта» стали писать на меня в разные инстанции пасквильные анонимные письма, а меня лично, и тоже анонимно, забрасывать грязными посланиями, оскорблениями и угрозами. Я понимаю, они хотели бы таким образом воздействовать на мою психику, сломать меня, чтобы я перестал заниматься делом, которому посвятил всю свою сознательную жизнь. Но ничего у вас не выйдет из этой затеи, «господа хорошие!» Я работал, работаю и буду работать, создавая новые спектакли для тех, кто по-настоящему любит и ценит то, что я делаю вместе с труппой моего театра и вне него! А если хотите, как говорили в старину в наших двориках, выяснить отношения - откройте забрала, снимите свои маски-невидимки и играйте в открытую! Но на это, видимо, вас, никчёмных, уже не хватит... Но ничего, «Бог шельму метит!» Он воздаст вам своё... и по заслугам... А закрыть эту тему хотелось бы строками песни, которая звучит в программе моего вечера:

«Я вышел на тропу войны,
Мой враг украл у многих разум,
Как из оправ крадут алмазы,
Лишив бесценное цены.
Я вышел на тропу войны,
Врага известно имя-зависть...
Калечит души, мысли травит,
Переиначивает сны...»

М. Абишев: Я позволю себе вмешаться в ваш разговор и задать вам единственный вопрос. Господин Рыбак, если бы можно было отблагодарить Господа Бога, за что вы сказа ли бы ему: «Спасибо!»?

Р.М. Во-первых, за то, что он дал мне жизнь и наделил теми способностями, которые я имею. Во-вторых, он подарил мне талантливого, искренне любящего, делящего со мной все трудности и радости, всё понимающего и всё прощающего партнёра по жизни, мою супругу Аллочку, которую я очень люблю как человека и очень высоко ценю как профессионала. Кроме того, эта женщина подарила миру прекрасного человека - нашу дочь Марию. В-третьих, Бог подарил мне возможность одаривать прекрасным искусством театра, концертных и телевизионных программ большое количество людей, которые тем самым, возможно, обогатили и обогащают себя и поднимают планку мира духовности и культуры. Отрадно, что на спектаклях очень много молодых людей, то есть тех, кто заканчивали школы, гимназии, университеты уже здесь, за рубежом. Но их тяга к русской культуре, в частности, к русскому театру, даёт мне силы и уверенность в правильности избранного пути и в том, что жизнь прожита не зря.

М. Абишев: Сердечно благодарю за то, что вы откликнулись на мою просьбу и провели беседу в нашем журнале. Людей хороших гораздо больше на белом свете. И поэтому всем вашим актёрам, всем поклонникам вашего театра и лично вам я желаю всяческих удач, новых спектаклей и побольше интересных и незабываемых встреч!

Р.М. и М.Р. А я, в свою очередь желаю Вам и вашему журналу «Антенна» побольше читателей и почитателей, а всем нам вместе - добра и мира на Земле!

в начало статьи » к списку статей »