Skip to main content.

Марина СИРОКО

«Репетировали, не замечая времени» (Газета «Импульс »)

Событием месяца явился спектакль Театра Михаила Рыбака по пьесе Г. Горина «Поминальная молитва». Очевидный факт: Михаилу Рыбаку удалось собрать коллектив увлеченных театром людей и за год с небольшим сделать спектакль, на котором зрители смеялись, плакали, остро реагировали на происходящее на сцене. На спектакле произошло то, что нечасто случается в театре: не было границы между сценой и залом. Зрители не воспринимали отстранённо разыгрываемую на сцене жизнь - уж очень она перекликалась с их собственной.

Мы беседуем с Эдуардом Шмидтом, исполнителем главной роли Тевье-молочника.

- Скажите, Эдуард, кем вы были при социализме?
- Работал преподавателем.

- В преподавательской работе есть что-то от актёрской.
- Да. У меня нет страха перед сценической площадкой, потому что приходилось читать лекции перед большой аудиторией и находить с ней контакт.

- Как получилось, что вы пришли в театр Михаила Рыбака?
- Так ведь »не хлебом единым«...

- И как шла работа над спектаклем?
- Собирались сначала раз в неделю, затем два, а потом стали стабильно репетировать. Ближе к премьере почти каждый день. Но усталости не ощущали. Приходило абсолютно новое состояние, в котором преобладал душевный и физический подъём. А в выходные дни, бывало, репетировали даже по десять - двенадцать часов, как говорится, на одном дыхании. Времени просто не замечали.

- Михаил Рыбак - жесткий режиссёр?
- Скорее требовательный. Имеет чёткую железную позицию и абсолютно точно знает, чего хочет. Может показать, как надо играть, к чему надо стремиться, чтобы получилось убедительно. Умеет создать продуктивную творческую атмосферу на репетициях. И в человеческом плане - я ему верю и доверяю. Интересно, что он никогда не употребляет слово «самодеятельность». Для него понятие профессионализма на сцене - понятие относительное. «У профессионалов,- говорит он, - есть специальное образование и техника, но зачастую они совершенно не понимают что делают, не чувствуют игрового материала.»

- К пониманию «игрового материала», т.е. «Поминальной молитвы», и актёров, и зрителей подготовил их личный жизненный опыт.
- Да, в жизни возможно. Но прожить жизнь на сцене, да еще так, чтобы твоему герою, а значит соответственно и тебе, верили, тут нужна кропотливая, напряженная работа и обязательно с хорошим, грамотным и талантливым режиссером. В этом смысле всем нам я думаю очень повезло. А что касается пьесы, то она действительно очень глубокая и в ней прямой отклик на то, что произошло со всеми нами.

- Когда Лейзер, прощаясь, говорит: «И кому это нужно, чтобы Лейзер из Анатовки говорил «гуд бай»,- кто-то из моих соседей так горестно вздохнул: «Да, кому это было нужно?..» До вас, Эдуард, роль Тевье играли выдающиеся актеры. Это вам мешало?
- Думаю, нет. Я думал больше о роли, а не о тех людях, которые ее исполняли. Когда Михаил Рыбак начинал работу над пьесой, я сначала испугался: это сложное произведение, нужен подходящий состав исполнителей. Но постепенно, в ходе работы, к счастью, сложился актерский ансамбль - и начал получаться спектакль.

- Видели ли вы, что происходило в зале во время действия?
- Не видел, чувствовал. Чувствовал, что есть восприятие. Зрители были несколько удивлены. Ведь многие шли на спектакль, не ожидая ничего особенного.

- Это точно. На спектакль шли с любопытством - и с ожиданием «самодеятельности». У многих из находящихся в зале были знакомые на сцене. Завладеть вниманием такого зала это задача не из простых. Но я видела как зрители смеялись, реагируя на происходящее, и видела, как они плакали.
- Большое счастье ощущать, что у публики те же ценности, что и у тебя. Появилось чувство, что нас приняли, и приняли всерьёз. Один из зрителей мне даже сказал: «Во время спектакля было ощущение, что находишься в кругу одной большой семьи...» Такое признание дорогого стоит.

- Хочется пожелать долгой жизни вашему спектаклю - и новых удач.
- Спасибо.

Беседу вела Марина Сироко

в начало статьи » к списку статей »